clinton-trump

СЕРГЕЙ ПАРХОМЕНКО

Read in English

Когда в конце минувшей недели я похвастался в своем фейсбуке, что мне, вероятно, предстоит полететь в Сент-Луис, где пройдет второй раунд дебатов между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом, и там присутствовать непосредственно «на поле сражения», – в ответ посыпались комментарии, которые в первый момент меня изумили своим единодушием. На фоне вполне ожидаемых поздравлений с предстоящим увлекательным приключением – без конца повторялся один и тот же вопрос.

А зачем Хиллари вообще туда едет?

– Разве ей не выгоднее демонстративно отказаться от участия в этих дебатах? Это же так просто и так разумно? – изумлялись мои комментаторы.

– Почему бы не взять да и не хлопнуть демонстративно дверью? Трамп же сам подставился со своим отвратительным наглым бахвальством. Ну так и не о чем с ним дебатировать…

– И потом – у нее же сейчас такое отличное положение! Больше 80 процентов шансов на общий выигрыш! Все «краеугольные штаты» в кармане! А от Трампа даже свои же – влиятельные республиканцы – бросились врассыпную. Того и гляди, собственный кандидат в вице-президенты сбежит…

– Ну и наконец, вдруг и правда существует пресловутая «политическая атомная бомба» которую он может попытаться взорвать? Так к чему испытывать судьбу? Лучше вообще держаться от него подальше…

Мой эккаунт в фейсбуке – один из самых больших на русском языке, у него почти 150 000 номинальных подписчиков. Даже если сделать поправку на неизбежный процент рекламных ботов и пустых «фальшивых» профилей, получится, что его читает не меньше 50 000 настоящих живых людей. Я испытал своего рода оторопь при мысли о том, что мне предстоит объяснить всем этим читателям, что сама идея отказа от участия в дебатах для кандидата в президенты, официально номинированного от одной из двух крупнейших политических партий Америки, – совершенно невообразима, немыслима.

Зрелище президентских дебатов, конечно, способно произвести очень сильное впечатление и на телезрителя, и особенно на того, кто становится непосредственным свидетелем столкновения кандидатов прямо на съемочной площадке. Жесткость и продуманность процедуры, торжественная серьезность всего антуража, профессионализм ведущих, комментаторов, аналитиков, репортеров, колоссальная подготовительная работа команд обоих кандидатов, которая очень чувствуется в их речи и поведении… Наконец, невероятное психологическое напряжение, настоящий человеческий драматизм, концентрация воли и страсти – они так остро ощущаются в зале, но вполне передаются и в телетрансляции… Все это захватывает, ошеломляет. И нет сомнений, что и в России, как в любой другой стране мира, найдется немало людей, способных почувствовать и оценить мощь события.

Но важно понимать, что в душе немалого числа российских зрителей американские дебаты способны породить и недоумение, и сарказм. Само зрелище дебатов и их напряженность кому-то могут видеться свидетельством странной слабости, как будто бы неполноценности, игрушечности американской политики.

В российских социальных сетях последних лет вообще стало принято шутить на тему о том, что американские лидеры – все сплошь какие-то легкомысленные и неумелые простаки, не то что их высокоэффективные российские коллеги, которые всегда хорошо знают, чего хотят, и умеют добиться по-настоящему надежного результата.

Вот, к примеру, президент Обама просидел в Белом доме восемь лет, а за это время не сделал миллиардером ни одного своего знакомого виолончелиста. И ни одна из его дочерей не получила в управление многокилометрового участка вашингтонской земли и многомиллиардного бюджета на его фактически бесконтрольное освоение. И он даже не попытался отобрать у Канады полуостров Лабрадор, не устроил там хотя бы небольшого референдума, не наводнил его морскими пехотинцами без опознавательных знаков и не организовал всеамериканского движения под лозунгом «Лабрадор – наш». И вовсе не сделал попытки организовать на мексиканской территории хотя бы маленькую Тихуанскую Народную Республику, появление которой в двух шагах по ту сторону границы так порадовало бы жителей Сан-Диего…

Все это, конечно, звучит ужасно смешным гротеском, но только в сегодняшнем российском обществе найдутся миллионы людей, которым в таких фантазиях не слышится совершенно никакого юмора и не видится ни малейшего преувеличения. Наоборот, они готовы будут вполне всерьез уверять вас, что вот – президент Обама какой-то недостаточно целеустремленный политик, а вся его администрация как-то не особенно эффективна, а без надежного контроля за прессой и без твердого управления законодателями и тем более судьями в современном мире вообще жить нельзя. Так что брал бы он лучше пример с президента Путина, которому удалось добиться гораздо более убедительного результата.

И еще – продолжат те же самые люди фактически без паузы и без сомнения – полный порядок, стопроцентная надежность и строгая эффективность на выборах.

Ровно на этом месте к безответственным блогерам присоединится всей своей мощью официальная прокремлевская пресса, а с нею и вся мощнейшая российская пропагандистская машина.

В рамках сегодняшней российской великодержавной доктрины, правильные, «полезные для государства и для народа» (в таком именно порядке, несомненно) выборы – это выборы прежде всего «надежные». Такие, в которых нет места всяким неожиданностям. Такие, которые гарантируют стране «стабильность». Не «раскачивают лодку». И тем более не «меняют на переправе коней».

То есть, в сущности, такие, которыми серьезный, ответственный политик мог бы уверенно управлять.

В этой системе государственной философии власть никто не берет и, соответственно, никто не отдает. Ее только изредка, по предварительному вдумчивому расчету и товарищеской договоренности, передают из рук в руки – аккуратно и без резких движений.

Абсолютно ясно, что в подчиненном таким принципам политическом пространстве нет и не может быть места никаким глупостям, вроде дебатов между кандидатами. Какие могут быть дебаты, когда устроитель их даже не знает, чем они кончатся? Зачем вся эта высокопарная и расточительная красота – вся эта процедура, регламент, опросы до, анализы после, организационные комиссии, затаившая дыхание публика, сосредоточенная пресса, – если результат не гарантирован?

А теперь, скажет вам такой российский политический аналитик и стратег, давайте зададимся тем же вопросом уже всерьез: зачем Хиллари пошла на эти дебаты? Зачем пропустила такой прекрасный момент, чтобы решительно прекратить безответственный балаган?

Дело в том, что в терминах российской политики, в традициях того суррогата, который десятилетиями заменяет в России избирательный процесс, – все эти рассуждения выглядят нисколько не анекдотично, а в целом вполне убедительно. Вовсе не только социальные сети, но и профессиональная пресса, и аналитические фонды, и Государственная дума, и аппарат исполнительной власти, и уж тем более спецслужбы, озабоченные обеспечением пресловутой «комплексной безопасности конституционного строя», полны людей, понимающих политическую эффективность именно так.

В России найдется достаточно комментаторов с хорошей памятью, которые скажут, что первым лидером, который сделал стратегию демонстративного отказа от публичной полемики с оппонентами золотым стандартом любых российских выборов, да и российской политики вообще, – был никто иной как президент Ельцин.

Весной 1991-го, Борис Ельцин, глава парламента российской республики еще в составе СССР, стал очевидным фаворитом первой «настоящей» президентской избирательной кампании: на первых реальных всенародных выборах первого президента России, впервые равных, прямых и тайных.

В выборах участвовало шесть кандидатов – и им предстояли публичные дебаты. Борис Ельцин громко, решительно, демонстративно от них отказался, а в результате выиграл те выборы в первом туре, набрав больше 57 процентов голосов и втрое опередив ближайшего конкурента, коммунистического кандидата.

Это означает, среди прочего, и то, что избиратель вполне согласился с такой логикой поведения признанного лидера оппозиции. Отказ от дебатов был сделан именно с позиции силы, это было предъявление своего превосходства, снисходительный, почти царственный взгляд на соперников сверху вниз. И Ельцин имел на это право: он был не просто популярен, он был ярким лидером нового политического поколения и новой политической действительности, он естественным образом играл по формуле «один против всех», выступая в той предвыборной борьбе единственным реальным оппонентом всей советской политической машины.

Однако сегодняшняя природа отказа от открытой политической полемики имеет в России совсем иную природу. Право свысока отказываться от участия в дебатах всегда получает представитель правящей политической группировки. Государственная машина создает для этого кандидата множество разных преимуществ перед оппонентами, и среди них еще и вот такое: привилегию не разговаривать с этими оппонентами публично. То есть не реагировать на требования о предоставлении общественно значимой информации, не отстаивать справедливость своих решений, не объяснять эффективность своих действий,  не предъявлять свои результаты, не раскрывать свои намерения и планы. И уже тем более, заметим в скобках, не отчитываться о своих доходах и налогах, не реагировать на обвинения в причастности к коррупционным схемам.

Это, в сущности, важная часть того самого «административного ресурса», который всегда оказывается в распоряжении провластного кандидата на любых российских выборах. В результате в России никогда – вообще никогда – не случается публичного спора власти с оппозицией. Власть до него не снисходит.

Более того, за полтора десятилетия пребывания Владимира Путина во главе России, выработалась поразительная для всякого непривычного постороннего наблюдателя традиция ежегодных «прямых линий» его общения с народом. В сущности, они представляют собой фантастически помпезную форму «дебатов с самим собой», как будто намеренно передразнивающих традицию публичного спора. Модераторы-журналисты, вопросы из публики в студии и на удаленной видеосвязи, тщательно выстроенная драматургия, преувеличенно скрупулезные подсчеты рейтингов популярности до эфира и после него, сложные прогнозы наиболее вероятных сюжетов для обсуждения и скрупулезный анализ прозвучавших ответов, – все налицо. Не хватает только одной небольшой детали: соперника.

За время своего правления Путин предавался этим одиночным само-дебатам уже 14 раз, иногда затягивая удовольствие на четыре с половиной часа и больше, – причем эти шоу никаким образом не были связаны ни с выборами, ни вообще с идеей какой бы то ни было политической конкуренции. Поэтому «прямая линия» всегда заканчивается гарантированным триумфом, полной победой единственного участника над пустым местом. Именно для этого торжества вся затея, собственно, и нужна.

Я знаю, что в сегодняшнем американском обществе найдется немало страстных критиков, которые упрекнут организаторов и участников президентских дебатов в неискренности, напыщенности, пристрастии к дидактическим эффектам. Наверное в их упреках немало справедливого и уместного.

Но мне, стороннему зрителю и безответственному «болельщику» здесь трудно отрешиться от многолетнего опыта наблюдения за российскими обыкновениями. Ведь моему поколению довелось увидеть буквально собственными глазами, как политическая система сначала отвергает идею состязательности выборов как таковую, а потом еще и цинично подменяет ее лицемерным суррогатом лживой полемики диктатора с самим собой.

И на этом трагикомическом фоне американские дебаты – при всей их преувеличенной театральности – кажутся мне демонстрацией особого политического смирения.  Кажутся торжественной и по-своему строгой церемонией, на которой огромная страна подтверждает свою приверженность фундаментальным ценностям демократии: священному праву человека на выбор, вечному долгу политика перед избирателем.

Sergey Parkhomenko

Sergey Parkhomenko

Sergey Parkhomenko is Russian journalist, publisher, and editorialist, founder of several projects aimed at developing civic activism and promoting liberal values in Russia. Former political reporter, commentator andat popular daily newspapers; founder and first editor-in-chief (1995-2001) of 'Itogi', Russia's first current affairs weekly, published in cooperation with Newsweek; editor-in-chiefof several publishing houses producing translated fiction andnon-fiction literature; editor-in-chief of 'Vokrug Sveta', Russia's oldestmonthly magazine. Since August 2003 Parkhomenko has been presenting 'Sut' Sobytyi' ('Crux of the Matter') on Radio Echo of Moscow, a weekly programme making sense of the events of the past week. Parkhomenko was instrumental in organizing mass rallies in Moscow in Winter 2011 – Spring 2012. He organized the 'Vse v sud!' ('Go to court!') a civic campaign helping people to file lawsuits against widespread election rigging. One of the founders of 'Dissernet' ('DissertationWeb'),a network community dedicated to exposure of dissertation plagiarism, and “Posledny Adres” ("Last Address") civil campaign helping people to create a collective memorial dedicated to the victims of political repression in the Soviet Union and Russia.
Sergey Parkhomenko
Русский вопрос в Сент-Луисе: «зачем Хиллари пошла на эти дебаты?»